Глава № 12 «Безумный властелин»

Винтовая лестница не кончалась.

Он шел не спеша, взбираясь по древним каменным порогам все выше и выше, навстречу кровавому рассвету. Продмир прекрасно знал, что там, в самой верхней башне замка Ишгуд, проливается кровь его слуг. Тех, кому когда-то было предначертано быть на балу по случаю рождения его сына. Но тот праздник оказался ошибкой — так считал Продмир. И сейчас он готов был на все, чтобы ее исправить.

Крики были слышны все отчетливее, и вскоре вовсе умолкли, стоило правителю Сияния войти в башню.

Среди десятков мертвых тел, тряслись от страха придворные эйки — жалкие, напуганные и беззащитные. Напротив них, со взведенными заклинателями в руках, стояли двое — Толстяк и Сулмедир.

— Правитель, — откланялся Сулмедир, опуская свой заклинатель. Его товарищ также последовал этому примеру.

— Можете идти, — холодно отозвался Громов, указывая двум Стражам теней на выход. Те, не раздумывая, подчинились.

Продмир оглядел жавшихся у стены слуг, после чего бросил безразличный взгляд на убитых:

— Ваше упрямство стоило жизни хороших эйков. Решение вы знаете. К чему этот бессмысленный героизм? И главное, для кого? Подумайте, прежде чем выбирать чью-то сторону. Вот ты, например.

Громов медленно подошел к слуге в коричневом рабочем сюртуке и с любопытством уставился в его глаза. В руке Продмира материализовался меч — он светился, переливаясь в лучах молодой зари нежно желтым светом. Каждый из присутствующих мог поклясться, что оружие сделано не из металла, а из тонкого холодного лунного света.

— Ты же был там. Неужели не видел, что произошло на самом деле?

Мужчина в сюртуке не ответил и лишь сглотнул от страха, боясь сказать что-то лишнее. Он попятился было назад, но тут же замертво упал на каменный пол. Удар меча оказался точным.

Громов физически ощущал исходящую от своих слуг ложь и страх, отчего таящееся в нем безумство все сильнее подкатывало к его разуму. И, в конце концов, властелин издал безумный вопль — ярость и мучение сплелись в единое целое, заставив некоторых в башне даже упасть в обморок. Слуги прекрасно знали, что в таком состоянии их правитель был способен на все.

— Мы ничего не знаем, — проскулил кто-то.

Но Громов уже полностью был во власти своей ярости — он уже не понимал, что делает. Один за другим бездыханно падали его подданные, не успев промолвить даже слова. Продмир был на взводе, отчего безумие диктатора свободно гуляло по его лицу.

Владыка страны за Туманом смеялся и плакал, то ухая по-звериному, то принимаясь кататься перед напуганными слугами по полу, вопя от боли и держась руками за раскалывающуюся на части голову.

Временами он приходил в себя и в одно мгновение менялся в поведении — вдруг становился невероятно спокойным, а его взгляд — высокомерным и холодным. И это были самые опасные мгновения в жизни находившихся рядом с ним — Громов снова принимался за расправу.

— Неужели никто не знает? Неужели никто не видел, что произошло в ту ночь? Может ты, Ирий? Не уж-то от тебя можно что-то утаить в этом замке? Твои же уши повсюду!

Полноватый человек в потрепанном, наспех застегнутом кухонном фартуке виновато опустил глаза.

— Я ничего не видел, повелитель. Я все время был занят на кухне, готовил угощения для бала.

— Жаль, — вздохнул Продмир и мгновенно произвел смертельный взмах мечом. Еще одно бездыханное тело упало к ногам трясущихся от страха эйков. — Мне надо всего лишь знать, сколько их было тогда, при родах? СКОЛЬКО ИХ БЫЛО?

Продмир кричал так сильно, что стекла башни опасно звенели, а глаза темного мага заливались злостью.

— Чистая Душа в тот день не отходила от вашей матушки, Правитель! — пропищала неказистая женщина в огромных очках. Голос ее дрожал.

— С ними больше никого не было в тот момент. Никого, клянусь Вам!

— Никого? — Продмир округлил глаза и уже собрался убить эту дерзкую даму, но резко отвернулся ото всех и подошел к окну. Убрав меч — вернее, тот исчез также внезапно, как и появился, Громов схватился двумя руками за голову, и пронзительно заплакал. Это выглядело еще страшнее, нежели в моменты его безумных улюлюканий и ерзаний у ног собственных придворных. Сейчас он просто не мог сдерживать своих слез — казалось, будто бы что-то невидимое наносило ему невыносимые раны.

Мгновением позже слезы превратились в очередное безумство. Продмир, казалось, совершенно позабыл про происходящее и отошел от всех на значительное расстояние, собираясь совсем покинуть башню. Но неожиданно остановился, обернулся к дрожащим и удивленным его поведением слугам. Без каких либо эмоций он вздернул правую руку и отправил смертоносный огненный шар, вырвавшийся из его ладони, в грудь дамы в очках.

— Никого, — задумчиво повторил он и, стараясь скрыть свой надорванный голос, побрел вниз по лестнице, оставляя позади себя гору трупов и тех, кому все же посчастливилось остаться в живых. По лицу Продмира бежали слезы невероятного отчаяния.

Внизу, в холле верхнего этажа, его уже ожидали. В компании Толстяка и Сулмедира, в кресле для гостей восседала Королева берез. Едва увидев ее, настроение Продмира резко изменилось — он злорадно усмехнулся и захлопал в ладоши.

— Так-так-так! Неужели Ее Лесное Высочество соблаговолило покинуть свои великолепные хоромы и почтить своим визитом мой неказистый замок?

— Не обольщайся, дорогуша, — парировала Королева. — Я здесь по поводу твоей дочери.

— В таком случае, нам следовало бы пройти в Верховную комнату. — Громов снова изменился в лице, но все же решил следовать нормам дипломатического приличия. Он мог бы расправиться с гостьей незамедлительно — прямо здесь, вдали от ее зачарованного дворца. Но тема планируемого разговора заставляла его отложить задуманное.

— Ты так и не выдала мне ее, несмотря на наше с тобой соглашение, — начал Продмир, едва они вошли в просторное помещение Верховной комнаты и уселись друг напротив друга за круглым каменным столом. Он взмахнул рукой, и на нем сами собой появились угощения. — Я выполнил свое обещание — Совет Наблюдателей счел твои действия вполне законными, несмотря на сотни замученных рабов из числа людей внешнего мира. Я уже молчу про то, что об их их существовании в Сиянии не должен никто вообще знать! К тому же, не забывай, кто помог тебе избежать неприятностей относительно захвата стоянок двурфов.

— Я же сказала, что верну тебе девчонку! — вскрикнула Королева, задетая до глубины души.

— Неужели? — скривил губы Громов. — Ты привезла ее с собой?

— Мне нужно было время, чтобы убедиться, что это именно та, которую ты ищешь. — Королева ослабила тон, бросившись в оправдания.

— И что же? Убедилась?

— Да, — кивнула она. — Но меня смутило одно обстоятельство.

— И какое же, позволь узнать?

— У нее нет огнекода. И все же она обладает Даром Трех Огней. Я сама в этом убедилась. Но разве такое возможно? Скажи мне, Продмир, как это понимать?

Громов молчал, задумчиво разглядывая свою гостью.

— Симила еще во дворце, не так ли? — спросил он. – Зачем ты сюда явилась? Посмеяться надо мной?

— Я готова передать девочку твоим стражам в любое мгновение.

— Но, разумеется, у тебя есть какое-нибудь условие? — усмехнулся Продмир.

— Верни мне мою дочь!

Королева смотрела на правителя Сияния с горестью и мольбой, но тот был непреклонен.

— Это невозможно, — холодно произнес тот. – Я уже говорил.

— Почему же? — всплеснула руками лесная владычица. — Не ты ли обладаешь Даром погибшей Чистой Души? Просто возьми и измени события, Продмир. Верни мне мою девочку!

— Она мертва, — безразличный голос Громова звоном отразился в оконных проемах комнаты. — Я не стану тратить свою силу, по праву принадлежащую мне, на воскрешение какого-то там ребенка! Я что, по-твоему, должен вообще отменить эксперименты над людьми?

— Моя дочь не какой-то там человек, Продмир! — гостья в одно мгновение побелела от возмущения. — Ты способен управлять Туманом, менять истории и жизни! Я снова делаю тебе предложение: твоя девчонка в обмен на мою дочь!

В комнате воцарилось молчание. Продмир Громов смотрел на Королеву все тем же безразличным взглядом. Спустя некоторое время он заговорил:

— Допустим, я верну ее тебе. Где гарантии, что ты отдашь мне мою? В прошлый раз твои слова оказались фарсом.

— Если ты вернешь мне мою Зою, Продмир, — почти сорвавшимся голосом произнесла Королева, — я готова отказаться от своего титула и даже земель.

— Неужели ты поступишься своими принципами?

— Да, — утвердительно кивнула головой гостья. — Я это действительно сделаю. И мне даже все равно, что ты хочешь убить собственного ребенка!

— Убить? — Продмир злобно расхохотался. — Девчонка, что находится в твоем дворце, незаслуженно носит то, что ей не принадлежит. Я хочу забрать свое. Но если для этого мне придется прикончить ее, я, без сомнений, сделаю это.

— Значит, твоя мать, Продмир, действительно права — ты не достоин того места, на котором сидишь.

Королева опустила глаза, едва сдерживая эмоции.

— Моя мать всегда была права, — прогрохотал на всю комнату Громов. — Даже когда ошибалась. Но я не хочу говорить об этом. Итак, допустим, я согласен вернуть твою дочь в обмен на то, что сегодня Симила будет находиться в Ишгуде.

— Хорошо, я приведу ее, — согласилась Королева. — А когда я увижусь со своей девочкой?

— Как только я встречусь со своей, — в улыбке Продмира отразилось коварство. — И чем раньше это произойдет, тем лучше. Надеюсь, мы поняли друг друга, Ваше Высочество?

Королева берез немного помедлила, после чего, молча, кивнула и быстро зашагала к выходу.

— Постой, я не закончил, — остановил ее Продмир. Дождавшись, когда внимание лесной владычицы будет снова уделено ему, он продолжил:

— Тринадцать лет назад ты со всеми была на балу, посвященному рождению моего сына.

Гостья внимательно уставилась на повелителя Сияния:

— Что ты хочешь у меня узнать, дорогуша? Неужели ты действительно считаешь, что это я убила твою жену?

Продмир угрожающе побледнел.

— Мне прекрасно известно, кто стал виновен в ее гибели, — произнес он. – Но ты могла что-то слышать. Разговоры гостей. Что-нибудь!

Колдунья неожиданно разразилась громким смехом:

— Тебе нужна моя помощь? Я не ослышалась, Продмир? А что, если я действительно кое-что знаю? То, о чем тебе никто раньше не говорил?

— И что же это?

— Ты действительно полагаешь, что я тебе это расскажу? – Королева демонстративно закатила глаза. – Ты погубил мою единственную дочь, дорогуша! Из-за тебя она больше никогда не вернется из стен этого проклятого замка.

— Она пострадала ради науки!

— О чем ты говоришь, Продмир? – Королева была в бешенстве. – Об экспериментах над людьми? Ты глупец, если считаешь, что они когда-нибудь превратятся в эйков!

— Так ты собираешься возвращать свою дочь или нет? – Продмир бешено посмотрел на гостью. Та, ничего не ответив, развернулась и вышла прочь.

Продмир, напротив, только безумно смеялся ей в след, завывая вместе с утренним ветром. Придя в себя, он незамедлительно вызвал Сулмедира и Толстяка:

— Как только эта сумасшедшая с девчонкой появится на порогах Ишгуда, можете смело прикончить их обоих.

— Но как же ваша дочь, Правитель?

— Мне не нужна жизнь этой маленькой воровки. То, что мне требуется, находится внутри ее тела. И не важно, будет оно живым или нет.

Стражи теней переглянулись.

— Хорошо, правитель, — откланялся один из них. — Гарантируем, что девочка и Королева не доберутся до ворот замка.

— Отлично.

Проводив своих слуг, Продмир Громов, не говоря ни слова, подошел к окну, из которого открывался потрясающий вид на загон королевских драконов, и задумчиво уставился в вечно белое, как молоко, небо. Там, в Тумане, можно было различить тренировочные полеты этих величественных крылатых гигантов.

Что-то невидимое вело безумное сражение в его сложной запутавшейся душе. Вот-вот, и он снова взорвется в безумном крике боли и ненависти. Но Продмир лишь закрыл свое лицо руками и снова горько заплакал. В эти минуты он больше всего на свете ненавидел самого себя.

В воздухе пахло гарью — драконы оттачивали свои боевые таланты. На какое-то мгновение тиран отвлекся от своих страданий и с любопытством принялся разглядывать кружащих над замком монстров.

Угощения, так и не тронутые со стола, мгновенно превратились в сгустки тумана и быстро растаяли в воздухе. В след за ними растворились стулья, а потом и сам стол.

Спустя пару минут, Продмир еле слышно произнес:

— Ты здесь, Агатэ?

— Разумеется, ты же знаешь, что я всегда с тобой.

Прямо на каменной плите оконного свода возникло крохотное существо, очень похожее на сильно уменьшенного человечка, но с ярко-красными крылышками за спиной, как у стрекозы. Это была совершенно маленькая девочка в кристально белом бальном платье — настолько крошечная, что вполне могла поместиться в спичечный коробок.

— Я думала, что ты про меня уже забыл, — существо, сильно напоминающее феерина, с упреком посмотрело на Продмира.

— Прости, Агатэ, — неестественно приветливым для себя голосом отозвался Громов. — Были причины.

— Мне прекрасно известно о них, — сообщила та, приземляясь на плечо властелина. — Я же всегда с тобой рядом, или ты об этом забыл?

— Нет, не забыл, — Продмир виновато опустил глаза — ему было явно не по себе. — Поэтому я тебя и позвал, Агатэ. Ты ведь понимаешь, о чем я хочу тебя попросить, не так ли?

— Верно, — вздохнула девочка, тоже разглядывая парящих в небе драконов. — Но мне кажется, ты и сам мог бы это сделать.

— Власть не дается легко, — повысил голос Громов, стараясь не смотреть на свою крохотную собеседницу. — Чем-то всегда нужно жертвовать ради победы. Особенно, когда идешь к этому всю свою жизнь.

— Ты ведь так не считаешь!

— Нет, Агатэ, — Продмир с вызовом посмотрел на свое правое плечо, где сидела, покачивая ножками, крылатая девочка. — Именно так я и считаю! Моя мать и все эти никчемные сиянцы обязательно заплатят за свое предательство.

— А твоя дочь?

— У меня никогда не было дочери, Агатэ! — Продмир собрал всю свою волю в кулак, чтобы сдержать вновь надвигающееся безумство. — Никогда! Лишь только сын, которому так и не суждено было стать моим наследником. Вернее, ему не дали этого сделать. Ему не позволили даже родиться — ты же знаешь, Агатэ, ты же все знаешь. Они даже её забрали у меня!

Агатэ молчала и лишь с сочувствием гладила своей крохотной ручкой волосы Продмира Громова. И вдруг он не выдержал — издав свой безумный вопль, он схватился за голову и беспомощно спустился на корточки. Сейчас он, несмотря на свое безумие и возраст, был похож на маленького мальчика, которого загнали в угол. Единственным существом, кто был с ним рядом в эти мгновения, являлась Агатэ — она парила в воздухе и понимающе ласкала волосы сумасшедшего тирана, приговаривая еле слышно:

— Я с тобой, мой дорогой, я всегда с тобой. До конца — до самого конца. Я с тобой.

— Так ты выполнишь мою просьбу? — спустя минуту слабости Продмир направил свой заплаканный и одновременно суровый взгляд на порхающее существо. – Даже, несмотря на то, что я тебе сейчас наговорил?

— Не волнуйся, — улыбнулась та. — Я сделаю все в точности, как ты и задумал. Я лично займусь этим!

— Прекрасно. В этом мире мне больше не на кого положиться.

Драконы парили в небе грациозно и одновременно устрашающе.

Над королевским лесом полыхало пламя — огонь Великой победы и мести Продмира Громова.